Если Вы стали свидетелем аварии, пожара, необычного погодного явления, провала дороги или прорыва теплотрассы, сообщите об этом в ленте народных новостей. Загружайте фотографии через специальную форму.
Рекламный баннер 990x90px header-top
Рекламный баннер 728x90px center-top
Неизвестный Ивангород: пальмы Парусинки и тайна скульптуры Христа
Неизвестный Ивангород: пальмы Парусинки и тайна скульптуры Христа
Когда в Ивангороде можно было любоваться настоящими пальмами, зачем был водоем на Льноджутовой фабрике и как нашли барельеф Христа? Об этом и не только - в новом очерке из уже полюбившейся читателями серии о малоизвестных исторических фактах истории родного края. Благодарим за помощь в подготовке материалов старшего научного сотрудника Ивангородского музея, коренного жителя Парусинки Наталью Смола.
Интересная находка
Сегодня мало кто вспоминает, что на территории знаменитой Льноджутовой фабрики, недалеко от проходной, когда-то плескался водоём. Его назначение было вполне практичным — это был пожарный резервуар. Этот водоём долгое время был частью заводского ландшафта, пока в XX веке его не засыпали. Теперь на его месте раскинулся яблоневый сад — красивый, но, увы, не тот исторический, который выращивал знаменитый барон Штиглиц. Сад появился позже, его сажали, скорее всего, работники джутовой фабрики уже после войны.
Любопытно, что рядом с «домом-утюгом» у начала улицы Текстильщиков когда-то находился небольшой мостик, который, возможно, перекидывался прямо через этот старый водоём. О нём долго знали только архитекторы и краеведы, и лишь в последние годы раскопки открыли его следы во дворе. Вероятно, когда-то этот мостик соединял разные фабричные корпуса или позволял пройти из парка к промышленным цехам.
Особая любовь
Парк, что начинается у проходной бывшей фабрики, был частью летней усадьбы Александра Штиглица. Знаменитый промышленник и филантроп в 1850-е годы задумал создать на Парусинке свою «особую любовь» — семейное имение, полностью спроектированное по последнему слову садово-паркового искусства. В то время Штиглицу не хватало уединения: парковые ансамбли Петербурга казались ему слишком "городскими", а здесь, в Ивангороде, был простор и красота дикого края.
Участок площадью в 15 гектаров по проекту архитектора Александра Кракау превратился в пример ландшафтного дизайна XIX века. Были разбиты извилистые дорожки, высажены десятки видов деревьев, устроены изящные мостики, специальные клумбы. Правда, по воспоминаниям современников, основная красота скрывалась не вдоль «главной аллеи» — привычного сегодня маршрута, а чуть в стороне, где высаживались экзотические растения, здесь гуляли дети, устраивались семейные праздники и любительские концерты.
Важной частью усадьбы были не только парк и жилой дом, но и храм, который задумывался в том числе и для семейных обрядов, и для работников фабрики. Таким образом, весь ансамбль создавался для жизни, отдыха, работы, общения — для того, чтобы у каждого, будь то барон или ткачиха, был свой уголок красоты.
Сегодня почти всё это ушло в прошлое. Но, гуляя в тенистых аллеях старого парка на Парусинке, ещё можно представить, каким был Ивангород во времена блистательных летних приёмов, тихих семейных вечеров и... пальм, шелестевших на фоне неба северо-запада России.
Модная экзотика
Вот ещё одна удивительная история, связанная с былым размахом и завораживающей атмосферой усадьбы Штиглица на Парусинке. Представьте себе: по дорожкам тихого провинциального парка Ивангорода не спеша прогуливались императоры Александр Третий и Вильгельм Второй — это задокументированный факт, хоть и почти забытый сегодня.
А ради того, чтобы по-настоящему удивить и покорить воображение высоких гостей, на территорию усадьбы из самого Ботанического сада в Петербурге привезли в огромных кадках роскошные пальмы и другие экзотические растения. На старинных фотографиях, хранящихся в местном архиве и частных коллекциях, прекрасно видно, как среди северных яблонь и клёнов на парадной террасе "растут" величественные пальмы — воплощение моды ушедшей эпохи.
Зачем же нужны были пальмы в сердце Ивангорода во время встречи императоров? Ответ прост и в чём-то символичен: русская традиция удивлять экзотикой, покорять эффектом неожиданности. Как смеются экскурсанты, когда слышат об этом эпизоде: «Барин приехал — надо пустить пыль в глаза!» Но для семейства Штиглиц всё устраивали с истинным вкусом. Пальмы не высаживали навсегда — их аккуратно привезли на время приёма важных лиц. После торжества деревья вернули обратно в оранжереи петербургского Ботанического сада: всё было сделано бережно и гуманно, чтобы не погубить их в непривычном климате.
Копытень - весеннее чудо
Впрочем, парк Парусинки может удивить не только пальмами из прошлого. Здесь до сих пор можно встретить редкое растение копытень, занесённое в Красную книгу. Это один из первых цветов весны: когда ещё лежит снег и деревья голы, на земле появляются его фиолетовые упрямые цветочки. Особые блестящие листья копытня после цветения покрывают землю зелёным ковром, радуя глаз.
Копытень растёт только в нескольких уголках парка, и каждую весну удивляет своей живучестью. Учёные-ботаники называют его настоящим сокровищем. Он считается вестником весны и появляется на свет даже раньше подснежников.
"Два метра под храмом"
Не только экзотикой манила эта усадьба самых высоких гостей страны. Именно здесь атмосфера свободного отдыха сочеталась с удивительной продуманностью организации. Архитектор Кракау создал не просто парк, а ансамбль, где каждая деталь — от мостиков и дорожек до видавшей виды ограды — выделялась оригинальностью. Свидетельством уникальности стали сохранившиеся описания и даже специальные таблички, которые в своё время были установлены по прямому указанию владельцев.
Завершением и венцом всей грандиозной композиции стал храм. Не просто домашняя церковь, а духовный центр имения, построенный с благословения митрополита Исидора и личного одобрения императора. Освящённый в августе 1875 года во имя Живоначальной Святой Троицы, храм был создан по образцу московского храма XVII века. Его проект стал образцом для всей архитектурной среды усадьбы.
После смерти супруги Каролины Александр Штиглиц завещал похоронить её в усыпальнице под храмом, которую возвели первой — именно вокруг неё начал строиться храм. И сам он завещал быть рядом: «два метра под храмом и заложить рельсами», будто предвидя и возможный вандализм, и перемены времён.
Загадка мраморного Христа
А вот ценный фрагмент истории, связанный с храмом семьи Штиглиц — настоящий «артефакт в артефакте».
Речь о знаменитом барельефе головы Христа в терновом венце, который сейчас бережно хранится в храме. Его судьба заслуживает отдельного рассказа: сама по себе эта скульптура — тайна. Кто её автор, до сих пор не известно. Мы знаем только, что она вдохновлена знаменитым итальянским живописцем Гвидо Рени, особенно его серией портретов Иисуса в терновом венце. Скульптура выполнена не просто на основе картины, а практически как копия в камне, но точного создателя так и не нашли, везде в документах значится: «неизвестный скульптор».
После войны, когда Ивангород лежал в руинах, этот барельеф был найден чудом: его обнаружили среди завалов разрушенного дома. Семья, которая его нашла, отмыла артефакт, и оказалось, что это мрамор, причём, скорее всего, столь же дорогой, как карарский — тот самый, что использовали для саркофагов Штиглиц и Каролины (белый) и Надежды (жёлто-розовый). Мрамор этот, вероятно, был привозным, редким и очень дорогим.
История получила мистическое продолжение: семья, нашедшая барельеф, пыталась продать реликвию. Предлагали храмам, даже, как говорят, пытались предложить её в Свято-Троицкий храм, но тогда не поняли, насколько предмет уникален, и не приняли. После этого в семье начались череда неприятностей и болезней — суеверные люди уверяли, что это наказание за попытку продать святыню. В итоге через специалистов, благодаря фотографии из Эрмитажа, удалось установить, что барельеф действительно принадлежал Свято-Троицкому храму. Его вернули бесплатно. После этого, как рассказывают, череда неприятностей в семье прекратилась.
Согласно большинству доступных источников, барельеф Христа с образа Гвидо Рени был возвращён в храм вскоре после окончания Великой Отечественной войны, в конце 1940-х годов. Именно к этому периоду относится и безвозвратная утрата исторического гранитного креста, который до сих пор остаётся частью мифологии и наследия храма.
Вот такая полумистическая, малоизвестная, но очень атмосферная история артефакта из Парусинки, связанная не только с искусством и историей, но и с тайнами, которые до сих пор не до конца разгаданы.
КСТАТИ
Когда Александр Штиглиц умер в Петербурге, его отпевали сначала в лютеранском соборе святых Петра и Павла на Невском проспекте, затем – уже при захоронении в Ивангороде – была совершена служба и православным священником, и лютеранским пастором. Хоронить его прибыли родственники и сопровождающие (около 100 человек), все церемонии завершили за один день.
Гроб, как отмечают некоторые источники, несли на руках через весь Ивангород – это воспринималось как проявление особого уважения со стороны местных жителей и рабочих.
Дочь Штиглица, Надежда, крещённая в православии, в завещании писала: «Похоронить меня в ногах моего отца». Так и поступили.
Александр Кудрявцев
Источник
Когда в Ивангороде можно было любоваться настоящими пальмами, зачем был водоем на Льноджутовой фабрике и как нашли барельеф Христа? Об этом и не только - в новом очерке из уже полюбившейся читателями серии о малоизвестных исторических фактах истории родного края. Благодарим за помощь в подготовке материалов старшего научного сотрудника Ивангородского музея, коренного жителя Парусинки Наталью Смола.
Интересная находка
Сегодня мало кто вспоминает, что на территории знаменитой Льноджутовой фабрики, недалеко от проходной, когда-то плескался водоём. Его назначение было вполне практичным — это был пожарный резервуар. Этот водоём долгое время был частью заводского ландшафта, пока в XX веке его не засыпали. Теперь на его месте раскинулся яблоневый сад — красивый, но, увы, не тот исторический, который выращивал знаменитый барон Штиглиц. Сад появился позже, его сажали, скорее всего, работники джутовой фабрики уже после войны.
Любопытно, что рядом с «домом-утюгом» у начала улицы Текстильщиков когда-то находился небольшой мостик, который, возможно, перекидывался прямо через этот старый водоём. О нём долго знали только архитекторы и краеведы, и лишь в последние годы раскопки открыли его следы во дворе. Вероятно, когда-то этот мостик соединял разные фабричные корпуса или позволял пройти из парка к промышленным цехам.
Особая любовь
Парк, что начинается у проходной бывшей фабрики, был частью летней усадьбы Александра Штиглица. Знаменитый промышленник и филантроп в 1850-е годы задумал создать на Парусинке свою «особую любовь» — семейное имение, полностью спроектированное по последнему слову садово-паркового искусства. В то время Штиглицу не хватало уединения: парковые ансамбли Петербурга казались ему слишком "городскими", а здесь, в Ивангороде, был простор и красота дикого края.
Участок площадью в 15 гектаров по проекту архитектора Александра Кракау превратился в пример ландшафтного дизайна XIX века. Были разбиты извилистые дорожки, высажены десятки видов деревьев, устроены изящные мостики, специальные клумбы. Правда, по воспоминаниям современников, основная красота скрывалась не вдоль «главной аллеи» — привычного сегодня маршрута, а чуть в стороне, где высаживались экзотические растения, здесь гуляли дети, устраивались семейные праздники и любительские концерты.
Важной частью усадьбы были не только парк и жилой дом, но и храм, который задумывался в том числе и для семейных обрядов, и для работников фабрики. Таким образом, весь ансамбль создавался для жизни, отдыха, работы, общения — для того, чтобы у каждого, будь то барон или ткачиха, был свой уголок красоты.
Сегодня почти всё это ушло в прошлое. Но, гуляя в тенистых аллеях старого парка на Парусинке, ещё можно представить, каким был Ивангород во времена блистательных летних приёмов, тихих семейных вечеров и... пальм, шелестевших на фоне неба северо-запада России.
Модная экзотика
Вот ещё одна удивительная история, связанная с былым размахом и завораживающей атмосферой усадьбы Штиглица на Парусинке. Представьте себе: по дорожкам тихого провинциального парка Ивангорода не спеша прогуливались императоры Александр Третий и Вильгельм Второй — это задокументированный факт, хоть и почти забытый сегодня.
А ради того, чтобы по-настоящему удивить и покорить воображение высоких гостей, на территорию усадьбы из самого Ботанического сада в Петербурге привезли в огромных кадках роскошные пальмы и другие экзотические растения. На старинных фотографиях, хранящихся в местном архиве и частных коллекциях, прекрасно видно, как среди северных яблонь и клёнов на парадной террасе "растут" величественные пальмы — воплощение моды ушедшей эпохи.
Зачем же нужны были пальмы в сердце Ивангорода во время встречи императоров? Ответ прост и в чём-то символичен: русская традиция удивлять экзотикой, покорять эффектом неожиданности. Как смеются экскурсанты, когда слышат об этом эпизоде: «Барин приехал — надо пустить пыль в глаза!» Но для семейства Штиглиц всё устраивали с истинным вкусом. Пальмы не высаживали навсегда — их аккуратно привезли на время приёма важных лиц. После торжества деревья вернули обратно в оранжереи петербургского Ботанического сада: всё было сделано бережно и гуманно, чтобы не погубить их в непривычном климате.
Копытень - весеннее чудо
Впрочем, парк Парусинки может удивить не только пальмами из прошлого. Здесь до сих пор можно встретить редкое растение копытень, занесённое в Красную книгу. Это один из первых цветов весны: когда ещё лежит снег и деревья голы, на земле появляются его фиолетовые упрямые цветочки. Особые блестящие листья копытня после цветения покрывают землю зелёным ковром, радуя глаз.
Копытень растёт только в нескольких уголках парка, и каждую весну удивляет своей живучестью. Учёные-ботаники называют его настоящим сокровищем. Он считается вестником весны и появляется на свет даже раньше подснежников.
"Два метра под храмом"
Не только экзотикой манила эта усадьба самых высоких гостей страны. Именно здесь атмосфера свободного отдыха сочеталась с удивительной продуманностью организации. Архитектор Кракау создал не просто парк, а ансамбль, где каждая деталь — от мостиков и дорожек до видавшей виды ограды — выделялась оригинальностью. Свидетельством уникальности стали сохранившиеся описания и даже специальные таблички, которые в своё время были установлены по прямому указанию владельцев.
Завершением и венцом всей грандиозной композиции стал храм. Не просто домашняя церковь, а духовный центр имения, построенный с благословения митрополита Исидора и личного одобрения императора. Освящённый в августе 1875 года во имя Живоначальной Святой Троицы, храм был создан по образцу московского храма XVII века. Его проект стал образцом для всей архитектурной среды усадьбы.
После смерти супруги Каролины Александр Штиглиц завещал похоронить её в усыпальнице под храмом, которую возвели первой — именно вокруг неё начал строиться храм. И сам он завещал быть рядом: «два метра под храмом и заложить рельсами», будто предвидя и возможный вандализм, и перемены времён.
Загадка мраморного Христа
А вот ценный фрагмент истории, связанный с храмом семьи Штиглиц — настоящий «артефакт в артефакте».
Речь о знаменитом барельефе головы Христа в терновом венце, который сейчас бережно хранится в храме. Его судьба заслуживает отдельного рассказа: сама по себе эта скульптура — тайна. Кто её автор, до сих пор не известно. Мы знаем только, что она вдохновлена знаменитым итальянским живописцем Гвидо Рени, особенно его серией портретов Иисуса в терновом венце. Скульптура выполнена не просто на основе картины, а практически как копия в камне, но точного создателя так и не нашли, везде в документах значится: «неизвестный скульптор».
После войны, когда Ивангород лежал в руинах, этот барельеф был найден чудом: его обнаружили среди завалов разрушенного дома. Семья, которая его нашла, отмыла артефакт, и оказалось, что это мрамор, причём, скорее всего, столь же дорогой, как карарский — тот самый, что использовали для саркофагов Штиглиц и Каролины (белый) и Надежды (жёлто-розовый). Мрамор этот, вероятно, был привозным, редким и очень дорогим.
История получила мистическое продолжение: семья, нашедшая барельеф, пыталась продать реликвию. Предлагали храмам, даже, как говорят, пытались предложить её в Свято-Троицкий храм, но тогда не поняли, насколько предмет уникален, и не приняли. После этого в семье начались череда неприятностей и болезней — суеверные люди уверяли, что это наказание за попытку продать святыню. В итоге через специалистов, благодаря фотографии из Эрмитажа, удалось установить, что барельеф действительно принадлежал Свято-Троицкому храму. Его вернули бесплатно. После этого, как рассказывают, череда неприятностей в семье прекратилась.
Согласно большинству доступных источников, барельеф Христа с образа Гвидо Рени был возвращён в храм вскоре после окончания Великой Отечественной войны, в конце 1940-х годов. Именно к этому периоду относится и безвозвратная утрата исторического гранитного креста, который до сих пор остаётся частью мифологии и наследия храма.
Вот такая полумистическая, малоизвестная, но очень атмосферная история артефакта из Парусинки, связанная не только с искусством и историей, но и с тайнами, которые до сих пор не до конца разгаданы.
КСТАТИ
Когда Александр Штиглиц умер в Петербурге, его отпевали сначала в лютеранском соборе святых Петра и Павла на Невском проспекте, затем – уже при захоронении в Ивангороде – была совершена служба и православным священником, и лютеранским пастором. Хоронить его прибыли родственники и сопровождающие (около 100 человек), все церемонии завершили за один день.
Гроб, как отмечают некоторые источники, несли на руках через весь Ивангород – это воспринималось как проявление особого уважения со стороны местных жителей и рабочих.
Дочь Штиглица, Надежда, крещённая в православии, в завещании писала: «Похоронить меня в ногах моего отца». Так и поступили.
Александр Кудрявцев
Источник
0
Рекламный баннер 728x90px center-bottom
Поделитесь новостями с жителями города
Рекламный баннер 200x200px sidebar-right
Рекламный баннер 200x200px sidebar-right
Полезные ресурсы
Разработка -
Оставить сообщение: